Итоги года – это всегда головная боль. Особенно для такого большого и неоднозначного города как Петербург. У социологов, экономистов и маркетологов «синдром первого янаваря» традиционно начался загодя, месяца два назад. Каковы тенденции в экономике и политике города? Чем удивил 2007-й? Сменились ли тренды? И стоит ли болеть голове от всего этого у «простых горожан»? На эти вопросы Pulse ответил известный петербургский социолог доктор философских наук Роман Могилевский, бывший генеральный директор компании «Гэллап», президент Фонда исследования мнений и научный руководитель Агентства социальной информации Санкт-Петербурга За 2007 год «акции» Петербурга упрочили свое положение? Стабильно держатся на прежних позициях? «Падают»?

На общем фоне Петербург выглядит чрезвычайно успешным. Мы проводили в большинстве регионов России опросы на тему «Где бы вы хотели жить»? Зафиксированный результат однозначно указывает на то, что Москва и Петербург оттеснили на третье место города, где проживают опрошенные. Это не свидетельствует об особой любви людей к этим городам. Это свидетельствует о том, что люди понимают меру возможностей. Особенно это касается молодежи.

На данный момент выстроена городская политика, которая ему, петербуржцу, понятна и дает несомненный видимый результат. Это очень простая политика. Сотрудничество с федеральным центром. Привлечение глобальных инвесторов. Создание большого количества новых рабочих мест. Город имеет от этого свои дивиденды – в виде растущего количества хороших дорог, отремонтированных кварталов и так далее. Но при такой конструкции городской политики есть и немалые факторы риска. Прежде всего, ее «завязанность» на конкретную личность. Сейчас ведутся разговоры о том, что Матвиенко могут забрать в Москву. По нашим опросам, большинство горожан тревожит подобная перспектива. Причем, именно с такой формулировкой: другой человек на посту губернатора – это смена приоритетов, другие, неясные и непонятные, планы правительства. Как результат – «другая» жизнь в «другом» Петербурге.

Я признаю серьезные достоинства сформировавшегося в Петербурге правящего класса и понимаю уровень остроты существовавших в недавнем прошлом проблем. При этом я считаю, что транспортная политика у нас ну просто провальная. Губернатору постоянно подсказывают схемы, которые на практике не показывают свою действенность. Не удалось решить главные проблемы в области здравоохранения – правда, здесь основная вина лежит на федеральном центре: просто нет идеологии реформы. Но, в целом, я считаю – жаловаться грех.

Если говорить в шутку, разница между этими годами чисто эстетическая. Как говорил классик, «прекрасное должно быть величаво». Так вот, 2006 год был «прекрасным». А 2007-й – соответственно, «величавым». Если серьезно, то по событиям, по некоторым внешним вещам они серьезно отличаются. Отказ от жесткого администрирования стабилизационного фонда и инвестирование его части в инфраструктуру России,  выборы… А если брать по существу, то все тренды, заложенные в течение последних двух-трех лет, сохранились в неизменном виде. Риски и достижения здесь, как обычно это бывает, идут рука об руку. Выросла инфляция. Но при этом существенная часть средств вброшена в процесс удовлетворения социальных потребностей.

Мы, действительно, больше доверяем «психологическим», а не статистическим методикам. Есть разные международные индексы, которые измеряют, например, потребительские настроения – по  четырем-шести разным индикаторам. Так вот, согласно таким индексам, в Петербурге сейчас наблюдается классический, идеальный, стопроцентный потребительский бум. Это говорит в первую очередь о том, что возможности людей расширились. Люди в большей мере удовлетворены жизнью.

Да. Люди преимущественно говорят о недовольстве. Но наши замеры говорят об обратном: растет как потребительская активность, так и удовлетворенность жизнью. Причем не только у изначально оптимистичной молодежи, но и среди пожилых петербуржцев - например, в такой группе, как вышедшие на пенсию более пяти лет назад. Вообще, увеличилось число горожан, верящих в то, что все дальнейшие изменения будут к лучшему.

Да, мы отмечаем уменьшение доли трат петербуржцев на продовольствие. Деньги стали меньше проедаться. Что это значит? Это значит, что в сфере личных финансов появились накопления. Эти накопления рано или поздно каждому придется администрировать, управлять ими. Все это должно привести к осознанию необходимости и важности инвестирования в себя – «покупать» знания и квалификацию для нахождения работы с более адекватным ожиданиям уровнем оплаты труда, например. Здесь я вижу большие подвижки в общественном сознании и в самом стиле трат, если можно так выразиться.

Здесь есть ряд тонкостей. Во-первых, сам по себе средний класс – не спасение от всех бед. Средний класс – это стабильность общества. Но, например, в Германии первой трети ХХ века именно средний класс стал социальной базой фашизма. Во-вторых, средний класс не монолитен. Внутри него тоже есть своя система – «верхний средний», собственно «средний» и «нижний средний». В-третьих, не только уровень дохода определяет принадлежность к среднему классу. Несколько лет назад считалось, что это доход в размере 500 долларов. Сейчас 500 долларов получают многие студенты, подрабатывающие менеджерами низшего звена. При  этом они де-факто не являются представителями среднего класса. Мы определяем средний класс по тому, идентифицирует ли сам человек себя как его представителя. И при подобном подходе 2007 год показал рост среднего класса в Петербурге – с 33 до 50%.

Конечно, же «умер» не сам город. Закончил свое существование широко распространенный образ Петербурга как отдельного, особенного, ни на кого не похожего российского города. Особая судьба, особая культура, особый дух… В выступлениях губернатора присутствует рефрен о «европейском» городе. Мы все об этом много говорим. Но когда мы начинаем реально измерять в цифрах, все это исчезает, рассеивается как туман…

На подсознательном уровне присутствует ощущение, что образ, особая ментальность Петербурга – они исчезают… Петербург становится «обычным» российским городом. А петербуржец – среднестатистическим россиянином, со всеми его плюсами и минусами. С обычной для всех других местностей речью, поведенческими приоритетами, политическими привязанностями. Да и само понятие петербуржца как социотипа – оно, скорее, уже полностью историческое. Хотя отдельные носители петербургского духа, петербургской речи и особенного склада характера, конечно же, еще изредка встречаются. Я, например, встретил 100-процентного, рафинированного петербуржца… в Хельсинки. Это был 90-летний создатель женских гардеробов, маленьким ребенком вывезенный из нашей страны. То, как и на каком русском языке он говорил, как он вставал, когда в его обществе гораздо более молодая дама вставала… Ну, вы понимаете.

Полагаю, новая фаза уже началась. Это тот самый потребительский бум. Тренд потребительской активности – будь то рост парка новых автомобилей, будь то ажиотажный спрос на профессиональные знания -  в ближайшие несколько лет войдет в фазу впечатляющей рельефности, наглядности, выраженности. При этом в аутсайде общественного интереса по-прежнему будет находиться политика, вопросы гражданских свобод, защита экологии – в общем, все то, что петербуржцу пока трудно идентифицировать как личное потреблени